;

Дагестан. Милиция живёт в страхе.

Нью Йорк Таймс. 20 марта, 2010. Махачкала, Россия – Когда этим летом в снайперы с крыш домов начали отстреливать милицийских офицеров в Дагестане, то жена полковника Мухтара Мухтарова костьми легла перед дверью квартиры, чтобы ее муж больше не выходил на улицу в милицейской униформе. В течении долгих 25 лет работа в милиции была одной из самой уважаемых работ в этой республике. Это было время, когда еще он мог спокойно разгуливать по местным улицам в своей фирменной милицейской фуражке с красными кантами. Но, именно прошлым летом все переменилось: отныне, он возвращается домой исключительно в гражданской, цивильной одежде…

Нью Йорк Таймс. 20 марта, 2010.


Махачкала, Россия – Когда этим летом в снайперы с крыш домов начали отстреливать милицийских офицеров в Дагестане, то жена полковника Мухтара Мухтарова костьми легла перед дверью квартиры, чтобы ее муж больше не выходил на улицу в милицейской униформе.
В течении долгих 25 лет работа в милиции была одной из самой уважаемых работ в этой республике. Это было время, когда еще он мог спокойно разгуливать по местным улицам в своей фирменной милицейской фуражке с красными кантами. Но, именно прошлым летом все переменилось: отныне, он возвращается домой исключительно в гражданской, цивильной одежде…

Дагестан. Милиция живёт в страхе.

У него есть сын, ему 20 лет, зовут Гассаном. Он тоже пошел по стопам отца — в милицию, где издержкой, с недавних пор, этой профессии является всего одна вещь: страх. Он пронзил уже все слои дагестанского общества. Но именно здешние милиционеры стали главной мишенью для мусульманских инсургентов. Отныне, он вынужден менять служебную машину почти сразу за воротами участка. Он прекрасно знает то, что местные боевики ведут свои цели ( милиционеров) по многу дней, пока не решаться на окончательный шаг – убийство. Иной раз он( Гассан) начинает буквально кожей чувствовать, что за ним следят какие-то глаза. Он вынужден обмениваться водительскими правами со своими друзьями только затем, чтобы его было тяжелее проследить.
Но он вынужден признаваться нам, что :“Они( боевики) уже прекрасно знают меня с первых дней моей службы.”
Как таковой, российского или светского порядка в Дегестане больше не обнаруживается даже под увеличительным стеклом. В прошлом году, в результате атак боевиков погибло 58 полицейских офицеров, — это согласно данным Республиканского Министерства Внутренних Дел; многие из убитых тянули свою тяжелую лямку в командировках или просто стояли на посту. В прошлом месяце, согласно данным местной прессы, было убито 13 офицеров в результате взрывов или перестрелок в чисто местном гангстерском стиле…
Боевики – некая комбинация исламистких боевиков, молодые люди, простые уголовники или рядовые солдаты частных армий – просто растворяются в городе после совершения терактов. На следующий день пресса объявляет их как “неизвестных людей.”

Но как только количество атак на сотрудников полиции увеличилось вдвое, до 201 в прошлом году по сравнению с 100 в 2008, то власти решили сделать своим служивым некое послабление: голубые полосы были содраны с полицейских машин, а офицерам было сказано, что они больше не обязаны носить униформу когда идут на работу. К тому же, к каждому постовому, который регулирует движение на улицах, был прикреплен другой полицейский вооруженный Калашниковым…
Эти жестокие реалии берут свое: отныне рекруты находятся под колоссальным давлением, как со стороны своих друзей, так и со стороны родственников, желающих чтобы они поскорее ушли из органов, говорит Гассан Мухтаров, у которого есть чин — лейтенант. Он еще добавляет, что не может осуждать их.

Дагестан. Милиция живёт в страхе.

В январе в результате взрыва милицейского участка погибло 6 сотрудников милиции


“Если б у вас был бы сын, вы позволили ли ему работать милиционером?” Вопрошает он. “Я бы не позволил.”
Милиция в России занимает неприглядное место в обществе, многие граждане обвиняют ее в коррупции и в жестокости, и по правде говоря, между собой, они стараются решать проблемы полюбовно. Но, нет на земле более враждебного места, чем Северный Кавказ, где простые столкновения с нарушителями законов грозятся выплеснуться в настоящее гражданское побоище с участием “горилл” уже всех мастей и вероисповеданий.
Россия уже долгое время пытается по корню уничтожить любое подпольное или полуподпольное сепаратисткое движение начиная с конца 1990-х, когда чеченские боевики вторглись в Дегестан. Но Москва сделала ставку исключительно на силовое решение конфликта, а не на политическое, и бОльшая часть бремени по поддержанию порядка как раз легла на плечи местной полиции, говорит Алексей Малашенко, специалист по Кавказу из Московского Карнеги Центра.
Это скрытая и яростная борьба проходит почти незамеченной в среде российского общества. А постоянно сыплющиеся доклады по похищениям и убийствам гражданских людей на Кавказе стали совершенно обыденными явлениями в свете ежедневных антитеррористических операций, когда целые толпы людей в масках проносится мимо по своим “делам”, и, невозможно узнать, кто из них работает на федеральные власти, а кто на местные…
Но при любых раскладах это уже не имеет решающего значения. В той горской культуре, в жилах которой все еще живет древний обычай – кровная месть, люди в униформе стали настоящими козлами отпущения за всех тех, кто был одет в камуфляж или в маску.

Дагестан. Милиция живёт в страхе.

В прошлом месяце был убит глава МВД Дагестана и его шофер


Магомеду Атаранову 30, и он все понял после пяти лет службы, когда поспешил к той женщине, которая вдруг упала на проезжую часть. Окружающие ее мужчины стояли рядом, и открыто смеялись над этой совершенно банальной ситуацией в Дегестане. Атаранов в тот момент еще точно не знал, что заставило женщину упасть, но отчетливо помнит, как женщина лежащая на земле смотрела на окружающих ее мужчин с неприкрытой ненавистью. Не выдержав, она сказала ему, что хочет их всех убить…
“Мы привыкли к этому( к убийствам),” признается Атаранов, который бросил свою работу год спустя. “Но от той женщины я не ожидал такого.”
Тем временем, лейтенант-полковник Марк Толчинский, представитель из МВД, признался, что последние атаки на милицию являются отчаянным ответом боевиком на растущие контртеррористические мероприятия. Он выразил свою обеспокоенность, что новые меры по безопасности сотрудников( читай выше…) не принесут должного эффекта, и добавил, что последние акты насилия никак не отразятся на наборе рекрутов. Об уходе квалифицированных кадров и говорить нечего.
“Здесь в Дегестане нет стоящей работы для мужчины, только по этой причине они не уйдут,” признается Толчинский.
“И если вдруг один решит покинуть свое место службы, то кто будет кормить его детей? Он будет воровать? Или он уйдет в лес,” где военизированные группы организовали свои базы*
“Cледует сказать, что война здесь бушует с 1997 года,” добавляет он. “Может, это будет не к месту сказано, но наши сотрудники уйдут со службы только в том единственном случае – ногами вперед.”

Перевод: inoforum.freehostia.com

menu
menu